Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

в очках

Дело Горгоновой. 3. Суд и после суда

(Продолжение. Начало здесь: http://pokasanova.livejournal.com/136135.html
http://pokasanova.livejournal.com/136495.html )

gorgonowa6a.jpg

Исповедь отца. Зловещее оформление книги… Но завораживает…
Несколько недель продержали под следствием Зарембу, поскольку поначалу он пытался оградить Горгонову от подозрений.

А главным свидетелем обвинения был четырнадцатилетний Стась. Мальчик рассказывал: проснувшись, он видел кого-то в холле за хоинкой («хоИнка» – ёлка по-польски)… Вначале говорил, что видел силуэт, потом – что кого-то, похожего на Горгонову, к концу следствия – видел именно ее…

Collapse )
в очках

Дело Горгоновой (продолжение)

DSC00691-ояц.JPG

Горгонова. Фамилия уже злодейская, не так ли? Но это не её фамилия…
Маргарита Илич родилась в Далмации. В 1901 году. Вышла замуж за львовянина, звали его Эрвин Горгон. Муж уехал в Америку на заработки.
Рита устроилась горничной и няней в семью архитектора Генрика Зарембы…
Молодая ( на момент встречи ей было 23, ему, соломенному вдовцу – 41). Красивая (в конце следующего поста ссылки на фотографи - посмотрите)…

Вскоре Рита заняла место жены. Прожили 8 лет, родилась дочка – Рома, Ромуся, обожаемая отцом…
А вот со старшей дочерью Зарембы, Эльжбетой (Люсей), отношения у Риты всё ухудшались. Но хуже всего для Риты было то, что сам Заремба охладел к ней, бывшей возлюбленной...
Было принято решение разъехаться с 1 января: отец со старшими детьми должен был переехать во Львов, а Рита с маленькой Ромой остаться в Бжуховицах…

30 декабря семья поужинала, все легли спать. Падал снег… Ночью Генрик Заремба проснулся от крика сына: «Люся убита!» Окровавленную Люсю нашли в своей постели, с разбитой головой и… имитацией изнасилования…
(Впервые я узнала об этой истории, когда на экраны вышел польский фильм «Дело Горгоновой» (1977 г.) Старенькая львовянка помнила эти события, она-то и посоветовала посмотреть… После фильма я говорю ей: «Но ведь так и не ясно, кто убийца?»
- Это она, она! Все знали.)
Вот потому, что «все знали», Горгонову возили в суд - меняя маршрут, ибо толпа безумствовала и жаждала расправы…
Несколько недель продержали под следствием и Зарембу, поскольку поначалу он пытался оградить Горгонову от подозрений…

Главным свидетелем обвинения был 14-летний Стась. Проснувшись, он якобы видел кого-то - в холле за хоинкой («хоИнка» – ёлка по-польски)… К тому же у Горгоновой оказалась порезана рука (оправдывалась, что поранилась о разбитую посуду) – а на веранде кто-то разбил стекло… И следы на снегу были только ее… И почему-то оказалась одетой в шубу…Был, был у Горгоновой мотив – это и ревность, и деньги…

Но! Следствие настолько не сомневалось в ее вине, что другие варианты не рассматривались. Отпечатки пальцев не сняли. Садовника и его жену не подозревали, обыск в их доме - через 10 дней после убийства. Парня, которому Люся отказала во взаимности, тоже не брали в расчет. Джаган (железная кирка), который считался орудием убийства, был найден на дне бассейна - куда его будто бы Горгонова бросила, но оказался без следов крови… И характер ран на голове Люси не давал однозначного ответа – чем они сделаны. Вдобавок ко всему в Бжуховицах вскоре произошло подобное преступление!
А Горгонова всё время повторяла, что невиновна. Защищали ее лучщие адвокаты, не упустившие из виду все ошибки следствия. Эттингер, Возняковский Aксер. Вот по первым буквам их фамилий Рита и назвала дочку, которую родила в тюрьме – Эва.
(Заремба дочку не признал, но… уже взрослая Эва говорит, что похожа на отца)…
Малышка, можно сказать, спасла жизнь своей матери: ведь в мае 1932 года Горгонову приговорили к смертной казни через повешение. Это был самый громкий процесс предвоенной Польши, информация не сходила с первых страниц газет. В газете «Dziennik lodzki» - огромными буквами сообщение о приговоре, а чуть ниже – «убийца встретила приговор рыданиями» - это для них, для тех, которые «знают»… Но, поскольку Горгонова была беременной, исполнение приговора отложили. Да и защита подала кассационную жалобу… Всеобщую истерию вокруг процесса критиковали писатели Бой-Желенский, Пшибышевская, журналистка Керн…

Через год на суде в Кракове Горгонова получила 8 лет – преступление было переквалифицировано как убийство под воздействием сильных эмоций…
В 1939 году началась война, преступники были амнистированы – всем было уже не до Горгоновой… Выйдя из тюрьмы, она бросилась повидать дочку – Рому. Ромуся жила в Варшаве, в новой семье отца. Увидела Горгонову – и… ушла, сказала, что у нее нет матери… Дальнейшая судьба Горгоновой неизвестна. Поговаривали, что она вышла замуж и уехала – то ли в Югославию, то ли в Латинскую Америку…

В конце 40-х годов опять возник интерес к нашумевшему процессу. Стали писать, что садовник Каминский на смертном одре признался в убийстве. Сенсаций хотелось. Садовник же – не умерший, конечно - попросил журналистов не оговаривать его и всегда писать правду…

В 2007 году было напечатано интервью с дочерьми Горгоновой. Счастливые от того, что встретились, с годами они утратили интерес друг к другу – слишком разные.
И взгляд на прошлое – разный.
Романа: «Мать была женщиной несчастной, мне ее жаль. Но - думаю, что это она убила Люсю».
Эва: «Зачем матери было убивать Люсю? Мать была умной женщиной…Убил мальчик из класса… почему полиция не пошла по этому следу?»
В другом интервью Эва признается, что часто думает о матери и мечтает зажечь свечку на ее могиле…И она, и ее дочка Рита, названная в честь бабушки, не верят в виновность Риты Горгоновой… Они будут рады любой информации о том, где она похоронена…

… А 17-летняя Эльжбета Заремба похоронена на Лычаковском, самом старом и самом красивом кладбище во Львове… Хотелось зайти туда – а вдруг бы мне повезло сразу найти ее могилу (в справочниках нет - ничего не успела сделать в жизни бедная Люся Зарембянка)… А что-то останавливает, не иду. И без того - уже снится…
Cудя по фотографиям, на ее могиле нет ничего «навороченного», обычный железный крест… Архитектор – с его вкусом, с его связями и материальными возможностями - мог поставить дочери памятник, который всё Лычаковское затмил бы красотой… Но, видимо, никакой памятник не мог облегчить его горе.
…А кто убил? Так и осталось неизвестным. Навсегда.