Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

с Женей

Женя - спинозавр

27330463_1650868854952516_383007842_o.jpg

Был у Жениной мамы День Рождения. Накануне спрашиваю:
- Женечка, помнишь, мы в прошлом году склеили маме открытку с Бобом-строителем?
Кивает, но по глазам вижу – не помнит. Предлагаю:
- Склеим снова? Какую теперь?
- С Бобом-стлоителем!
- Ну, не и нтересно опять такую же. Давай другую.
- Со спинозавлом!
Collapse )
в очках

Про одежду, про способности - и снова про нас с Инкой

В Яффо

Мы в Яффо… Я невелика, конечно, но не наполовину меньше Инки! Это фото такое: вон тёти на заднем плане – никто же не думает, что они величиной с ладошку…

Незадолго до поездки в Израиль я увидела в магазине такую же шляпку, как у Иннуси в руках, только оранжевую. Не купила. Через пару дней бросилась – а шляпки уже и нет… В Израиле мало людей видела в таких, решила – хорошо, что не купила, а то Инночка подумала бы – какая Ириша немодная… Как вдруг - на вторую нашу встречу - подрузя моя появляется в шляпе и не снимает ее всё время, что мы там были! Инна – в отличие от меня! - всегда чувствовала: что модно, что нет, хороша ли вещь… Сейчас вот ходит в элегантных платьях по фигуре.

Collapse )
в очках

Мамины звездочки

P1099677 -o.JPG

Не представляю свою маму – без рукоделия. Вязала, вышивала – всегда, всегда.

Рассказывала:
- «Я крючком рано научилась вязать. Помню, лет 12 мне было, пока стояла в очереди за хлебом – фесочку успевала вывязать. Это такая шапочка летняя, в Одессе модно было, пляжники покупали… Мы бедно жили, деньги – не лишние»…

Collapse )
в очках

Про гуся

sent 29 654-ао.jpg


Жил-был гусь. Похожий на этого.

Говорил своё "га-га-га"… нет, скорее - знаменитое франковское "а-ба-ба-га-ла-ма-га", важно переступал перепончатыми кроксами, поводил горделивым взглядом. Среди друзей-подруг пользовался уважением: импозантный, важный, представительный…

И хозяева не обижали - кормили хорошо, гулять водили...

Collapse )
в очках

Дни рождения

сканер-1979-о2.jpg

На фото мне 20 лет.
Впрочем, больше всего мне нравилось, когда исполнилось 15. Я это так объясняла: старше я еще буду, а младше – не хочу. В день рождения получила от подружек свой первый фотоаппарат - «Смена – 8м». Как я любила его! Помню даже запах – сухой и немного химический… Хорошо фотографировать я так и не научилась, но до сих пор смотреть на мир через объектив – удовольствие для меня ни с чем не сравнимое.
Collapse )
в очках

О мозаике и о маменькиных сынках

Складывала Варя мозаику. Предлагаю – цветочек, колобок… Нет, нет, нет. Выкладывает хаотично разные цвета.
- А что это, Варюша?
- Спортивное ориентирование. Здесь дедушка бегает по дорожкам.
Collapse )
в очках

Наш дом

P8153757-яцо.JPG

Вначале графомания тихонько щекотала меня. Теперь навалилась всеми четырьмя лапами. Захотелось вспоминать. Дом моего детства, например.
(Написала… и будто пришпилила кнопками к стене - всех, кого помню, а думала-то… напишу - станет легче)…

Жаль, сейчас не в моде посвящения. Автор будто стестняется - да ладно, да я так, жить-то надо… А откроешь детскую книжку на английском языке, про какую-нибудь зебру, история из двадцати слов, а тут тебе на первой странице – «Сьюзи, Бенджамину, Рону с любовью». И веришь – да, с душой писалось о зебре, думалось о любимых…
А я бы написала так: «Соседям, бывшим и нынешним, упомянутым и оставшимся в тени, - с любовью». Да.

Наш дом…
На одной из главных улиц Львова, трясущийся от трамваев, в пыли и грохоте - стоит наш старенький трехэтажный дом. Он есть на фото конца XIX века, но настолько неказист – ни лепнины, ни маскаронов-аттиков, никакого декора – что все путеводители и справочники обходят его стороной… А ведь если зайти в браму… Да, лестница темная, деревянная, скрипучая (каждая ступенька – другая нота), оооочень крутая… Но зато - чудесные выкрутасы плитки, и резные перила, и – знаете это слово? – десюдепорт над каждой дверью: в цветочном орнаменте лира и профиль девушки с распущенными волосами… Когда-то вдоль лестницы, на стене, были и львиные головы, держащие кольца перил…

А еще – у нас был двор… С дровяным сараем, пристройками, рядом тоненьких деревьев, из которых осталось лишь два… но они уже такие, что не обхватишь… Частокол ограды еще много веков поражал бы красотой - кружевной, из черного металла, наверху – будто пики, но не пережил ремонта, бедолага… За нашим двором – детская площадка, иногда большие мальчики играли там в футбол, а мы смотрели. Не раз и не два раздавался звон разбитого стекла - игроков как ветром сдувало, а в окне соседнего дома появлялся лысый злой дядя Петя с проклятиями. Иногда он лил воду на юных футболистов – так, для профилактики… Все, кто не с нашего двора, дети двух соседних переулков, назывались «с площадки». И чуть ли не весь район шел к себе домой, пролезая сквозь прутья нашей ограды (если голова пролезла – считай весь уже там, но взрослым эта формула не подходила, некоторые кряхтели, протискиваясь) . На крики соседей «это вам не проходной двор» чаще всего молчали, но иногда огрызались: «Как раз проходной»…
Как давно это было…

Говорили, что до войны дом принадлежал врачу Зайдену. Я застала его вдову – старенькую пани Зайденову. Она жила в крошечной комнатушке, вход со двора. Всей семьи - черная парализованная собачка… Бабушка заставляла меня делать книксен для пани, меня хвалили, и я была рада приседать хоть пять раз подряд… Помню похорон пани Зайденовой, много людей во дворе - и себя, не очень понимающую, что происходит.

Были у нас и другие яркие старухи! Вот стоит голубоглазая пани Хохула – издалека виден её живот в клетчатом фартуке. Хохула просто так стоит, стоит и стоит в дверях, у входа. Куда идешь, откуда пришла – надо доложить. Консьержка по призванию… Обедает пани Хохула прямо в подъезде – выносит маленькую скамеечку и держит тарелку на коленях. Чаще всего в тарелке бобы.

Однажды Хохула, зайдя к нам, увидела меня за ненавистным пианино:
- Учись, учись. Это лёгкий кусок хлеба – пальцами нажимать. Это не вёдра с водой по этажам носить – видишь, какие у меня жилы…

Во дворе квартира пани Борек, которую все называли Борычкой. У Борычки круглый нос, щербатая улыбка, она веселая и добрая. Рассказывает о новом кладбище:
- Була на Сыхивському цвинтари. Таке веселе кладовище! Пташки спивають, машины йиздять – красота!
Только один раз, из-за чего-то осерчав, пани Борычка стала кричать: «Приехали, заселились, ну погодите все, вот придут «китайи» - тогда не вы, а я буду на третьем этаже жить»… Уж не знаю, насколько волновала бы китайцев социальная справедливость… Но и тогда я понимала – как-то нечестно, что все квартиры такие разные… Будто собаки, играя, рвали пальто – одной карман достался, другой - воротник, а эта – аж половину с рукавом отхватила. У одних – три огромных комнаты, у других – одна, да еще и «удобства» – не за красивой дверью с матовым стеклом, как у нас, а где-то в темном сыром подвале с крысами…

Когда у Борычки умер муж («это не скорая помощь, а скорая сволочь» - вздыхала она), пришлось ей держать квартирантов. Одна семья так и осталась здесь. Оля и Адольф. Адольф жаловался на телевизор: «Робэ-робэ – нэ робэ! Лямпы горат! А робэ-робэ – нэ робэ!» А с Олей, бывало, говорили о детях. «Лучше иметь дочку! А хлоп – що? Дурнэ в хати». Но через несколько лет изменила точку зрения: «Ой, лучше два Петра, чем одна Оксана! По три раза в день переодевается!»
Но это было позже, гораздо позже…

Вот когда в старых фильмах показывают дружных соседей – верьте. Мы, дети, так и жили. Вместе – играть, вместе – в филиал Дома офицеров на 12-часовой детский сеанс в воскресенье, вместе – за мороженым по 11 копеек, вместе – заправлять сифоны газированной водой… Хорошо это, плохо? Кто знает. Может, мне по душе было бы в какую-нибудь электронную игрушку смотреть, как сейчас… Ведь диафильмы и книжки мне были интереснее, чем все догонялки-казаки вместе взятые.
Фильмоскоп – чудо нашего детства - был у подружки Нади, их семья ютилась в маленькой пристройке во дворе. Очаг находился прямо в комнате, он и плита, и печка. Так тесно, что сидеть нам с Надей разрешали прямо на буфете, и это казалось сказочно-романтичным… Но даже такая «квартира» – не самая плохая в доме! Жили и ниже первого этажа.

Тётя-Аня-из-подвала. Так ее все и называли. Ее жилище - в той стороне подвала, где у других соседей картошка, соленья и старые санки. Окна у тёти Ани - под потолком, в них мелькают ноги прохожих… А ведь брама не закрывалась, и подвал всегда был открыт, заходи кто хочешь - как она не боялась? Впрочем, столько народу было во дворе, да и Хохула на посту…

В первой квартире жил добрейший дядя Богдан, похожий на артиста Михаила Водяного. «Как жизнь моуодая? В каком куассе?» - спрашивал он меня лет до двадцати. Его дочка - настоящая украинская красавица, чернобровая, кареглазая, тёзка моей сестры.
Она мне и рассказала то, чего не говорили ни дома, ни в садике, ни у подруг - кто тот печальный человек с длинными волосами и серцем на груди, его большой портрет, убранный пожелтевшими цветами, почти в каждой квартире… «Это Бозя, ему руки и ноги прибили гвоздями». Вне себя от ужаса я бегу к бабушке – и она решает, что пора меня водить в костел…

Бабушка полька, хоть и не львовянка. Но с военным зятем куда не забросит судьба…
Помню легкую перепалку с пани Анелей: «Для чэго пани не замккне джви?» - «А для чэго пани кшиче?»
Пани Анеля - бабушка моей подружки Лялечки. Мы ровесницы, но Лялька выше. Меряемся, она говорит : «Носа до лоба». Так и осталось на всю жизнь – мой лоб и сейчас ей до носа…

Однажды у них дома появляется деревянная коляска. А потом вдруг - братик у Ляли! Конечно, я говорю маме, что тоже хочу крошечного братика. И слышу в ответ, что у меня уже есть сестричка Галочка! Но ведь Галя взрослая! И не братик! Эх, мама совсем ничего не понимает…
Любили мы с Лялей сидеть на подоконнике. Рисовать, играть в куклы, смотреть на прохожих. Как-то раз взяли ножницы - удалось своими маленькими пальцами свести кольца ножниц вместе, а часть волос при этом отделилась от головы – ура, получилось, хотели сделать «бабетты», но после этой затеи мамы повели в парикмахерскую…

Когда мы с Лялечкой уж совсем не знали, чем заняться, то с воем носились вокруг стола, при этом каждая растягивала пальцами рот в обе стороны, чтоб «смешно»…
Наша подруга Инна в такие игры не играла. Старше нас на полтора года. Гуру. Она хорошо училась и, казалось, всё на свете знала. Самое первое горе для нас с Лялькой было в юности, когда Инночка уехала на землю предков… Как мы плакали! А потом - сколько писем было написано! Какие посылки она нам присылала! Но это я опять не о детстве…

Через стенку от Инны – Таня, старшеклассница, она нам как вожатая. Захотела – и поставила спектакль «Принцесса на горошине». Мы, «артисты», на лестничной клетке, зрители – на ступеньках. Выдумщица Инночка настояла, чтоб гром был сделан не иначе, как от раздавленного рыбьего пузыря, заставила маму чистить рыбу, а уж кто хлопнул – не помню…
Танин папа, дядя Павлик, держал голубей на чердаке… Для них было сделано круглое окошко под. крышей. Голуби вылетали и кружили в небе, высоко-высоко…

Еще одна семья на втором этаже… Эти дамы знают секрет вечной молодости. Тётя Люда сейчас, как и её мама в своё время - стройна, в сарафане, в шляпке… а то и в бейсболке. Прошу одного знакомого:
- Сколько ей лет - угадай.
- Ну, 60. Хотя, согласен, выглядит на 40.
- Так вот - ей в два раза больше, чем 40…

А отец ее был совершенно из позапрошлого века, с бородкой клинышком. Помню, развернул он газету, а там много-много портретов, на всех страницах. И он говорит: «Вот они, голубчики, все здесь». И как-то он это так сказал… как-то зловеще…и непонятно…
Ну вот я добралась и до нашего третьего этажа.

Ближайшие соседи – семьи Каплан и Лившиц. Саша Лившиц – друг детства. Стою у них на балконе, ногу просунула сквозь перила, качаю сандаликом… качаю-качаю, сандалик соскальзывает с ноги, падает во двор. Саша бежит, несёт. Опять качаю, сандалик падает, Саша бежит, Саша несёт. На третий раз девочки со второго этажа кричат: «Не беги! Она нарочно!» Я думаю что-то вроде того, что «ну да, нарочно – а вам-то что?», но выразить не умею… А Саша умный, он умеет разговаривать даже со взрослыми, я сама слышала, как он один раз сказал Лялиной бабушке: «Вы правы»… У Саши маленькая сестричка Леночка. Он стреляет пистонами из пистолета, а бабушка научила меня, что пистоном можно выбить глаз, я закрываю руками Леночке глаза, Леночка кричит, мне досадно – я же ее спасаю, а никто не понимает.
… Где он сейчас – Саша? Я ведь больше не вредная, обувью не бросаюсь…

А к Капланам мы всегда ходили «на телевизор»: футбол-хоккей-фигурное катание, а по субботам – «Голубой огонек»... Как только моя сестра закончила школу – шутник Каплан приветствовал ее не иначе, как «Здравствуй, старая дева».

Еще… Огневолосая Розита… Мне было 5 лет, но я помню её слова моей маме: «Я так хочу ребенка, мне всё равно – мальчика, или девочку». Родился мальчик. Это так страшно – слышать о человеке, который еще только должен родиться, а через несколько десятилетий быть у него на похоронах… Вся его несчастливая бестолковая жизнь прошла у меня перед глазами…

… О скольких семьях я рассказала? Сейчас в доме не осталось и половины. Из прежних жильцов – лишь нестареющая прямая тетя Люда с сыном и внуками.
А мы? А нас было пятеро: мама, папа, бабушка, Галя и я. Плюс серый-полосатый Васька. Вот мне и кажется, что настоящая семья – это когда не меньше, чем пятеро, да еще кто-то хвостатый впридачу…
А еще… Иллюзия, вечная иллюзия всех, кто долго живёт: что где-то всё это осталось, как было, где-то всегда летний вечер, все двери нараспашку, во дворе соседи поставили табуретку и, смеясь, играют в карты, и много детских голосов, и голуби кружат в небе…
Эти голуби - уж в стольких воспоминаниях, у стольких людей… Ну и что? Пусть кружат…
в очках

О подарках и мечтах

Подарила лего с подсказки родителей. И не угадали мы! Лего как лего…

А зять мой подарил - часы! Неописуемый восторг!

Спрашиваю:

- Как же ты придумал? Никогда бы не догадалась 6-летнему купить!

- Ну, я же помню, что мне в 6 лет хотелось…

Ничего себе! Мне часы хотелось в 12, но, поскольку родители у меня были пожилые и росли в то время, когда часы являлись предметом роскоши, то получила я «Луч» с синим циферблатом – аж на 15-летие…

Чего хотелось в 6 лет – не помню. Наверное, очередную куклу. До сих пор в слове «кукла» - загадка, сразу хочется посмотреть – какая, какая кукла?

Хорошо помню, когда 8 лет было. Сестра сидела со своим новорожденным Алюней на руках, а я крутилась рядом и морочила голову:

- А что бы ты хотела, если бы любая мечта сбылась?

- А ты?

- Две собаки, гитару, транзистор и телевизор. А ты?

- А я хочу, чтоб Алюне поскорее годик был.

Я была разочарована: ну что за мечта?

Всё сбылось потом, конечно - и собаки, и прочее…

Сбылось и у Гали. Алюня уже давно не Алюня, а Олег – с тремя сыновьями и тремя образованиями. Но Галя не увидела ни этих внуков, ни детей своего младшего сына. Молодой умерла. Я еще напишу о ней. Соберусь и напишу…